помощником
Кисой Воробьяниновым.
Страдальческие крики пароходов пугали предводителя. В последнее время
он стал пуглив, как кролик. Ночь, проведенная без сна в жестком вагоне
почтового поезда Москва - Нижний Новгород, оставила на лице Ипполита
Матвеевича тени, пятна и пыльные морщины.
Над пристанями хлопали флаги. Дым, курчавый, как цветная капуста, ва-
лил из пароходных труб. Шла погрузка парохода "Антон Рубинштейн", стояв-
шего у дебаркадера щ2. Грузчики вонзали железные когти* в тюки хлопка.
На пристани выстроились в каре чугунные горшки, лежали мокросоленые ко-
жи, бунты проволоки, ящики с листовым стеклом, клубки сноповязального
шпагата, жернова, двухцветные костистые сельскохозяйственные машины, де-
ревянные вилы, обшитые дерюгой корзинки с молодой черешней и сельдяные
бочки.
У дебаркадера щ4 стоял теплоход "Парижская коммуна". Вниз по реке он
должен был уйти по расписанию только в шесть часов вечера, но уже и те-
перь, в одиннадцатом часу, по его белым опрятным палубам прогуливались
пассажиры, приехавшие утром из Москвы.
"Скрябина" не было. Это очень беспокоило Ипполита Матвеевича.
- Что вы переживаете? - спросил Остап. - Вообразите себе,